Укол

Подхожу к кабинету УЗИ и присаживаюсь в кресло, приготовившись провести несколько минут в тишине со взятым со столика журналом и ожидая своей очереди. В холле сидит еще пара человек, тоже ждут какого-то приема. Не успела я воткнуть глаза в первую же строчку открытой страницы, как из-за двери напротив раздается оглушительный детский рев. Я подпрыгнула от неожиданности и чуть не выронила журнал. Вопросительно глянула на соседей по очереди. Поняв мой взгляд, молодая женщина тут же охотно пояснила: там лаборатория и идет забор крови на анализ. Судя по тембру доносящегося рева – явно малышуха и явно женского полу. Не могу, когда плачут дети. Не могу даже физически. Жуткое желание утешить, успокоить, пожалеть.. Вся моя нервная система напряглась, сострадая и сопереживая. Думаю, наверное, укололи, сейчас успокоится. Не тут-то было. Рев нарастал, плавал волнами, почти глох и опять просыпался. Слышались обрывки фраз медработника: «…я почти закончила; .. что ж ты плачешь, уже совсем не больно…; а мама тебе вкусненького купит…». Это продолжалось несколько минут. Понимая, что надо, понимая, что никто над ребятенком умышленно не издевается, начали с женщиной тихо шутить и улыбаться, жалея маленького пострадавшего от рук медсестры человечка. Стоявший рядом мужчина упорно хранил молчание. Потом послышались всхлипы и заплаканный детский голосишко с надрывом проговаривал: «Мамочка! Мамочка!». Это было уже совершенно невыносимо слушать. Я встала с намерением открыть дверь в кабинет и поинтересоваться, что же там эти садюги делают с ребенком. Не успела. В тот же момент дверь открыли с той стороны и вышла ОНА, причем совершенно одна, что еще более усилило эффект.

Это была картина, достойная гораздо большего числа зрителей, чем трое в очереди к врачу. Я была готова расхохотаться в голос. Из кабинета павой выплыл пупс ростом буквально мне по коленки, в розовых брюках и розовой кофте, волоча по полу за одно ухо какого-то плюшевого зайку, а в другой руке гордо держа переливающийся полированными кнопками и явно мамин телефон. На красном лице пупса восседал припухший и красивущий вздернутый нос, заплаканные темные глаза и выражение такой строгой скорби и осуждения, что хотелось от имени всех взрослых вообще и медсестер в частности немедленно просить прощения за все случившееся. Стоявший рядом с нами мужчина оказался папой пупса, который тут же прихватил на руки свое сокровище и стал успокаивать и жалеть. Их мама пока застряла в кабинете и не выходила, поэтому они продолжали стоять. Пупс молчал, глядя на меня. Я ей усиленно подмигивала и улыбалась, и она чуть не провалила явку- растянула губы в робкой ответной улыбке. Но тут же встрепенулась, вспомнила о своем недавнем горе и опять вернула на лицо грустно-задумчивое выражение. Папа в этот момент имел неосторжность ляпнуть про то, что все самое ужасное закончилось. Малышуха очнулась от столбняка, скривила губешки и, глядя папе в глаза и почти зарыдав снова, сказала: «Мне там укольчики кололи-кололи, кололи-кололи…» и после этого опять основательно заревела… Я не выдержала и рассмеялась.

Казалось бы – не событие, а непримечательная мелочь. Всего лишь небольшой укол и детский плач. Но как эти два будничных явления будоражат нервную систему, заставляя сопереживать и проявляют мощь заложенных в нас родительских инстинктов. Кроме всего прочего — она была невероятно хороша в своем маленьком «горе».

Комментарии закрыты.


© ExpertCook.Ru – Территория профессионалов.
Полная или частичная перепечатка материалов разрешается с обязательной активной ссылкой на сайт.
Рейтинг@Mail.ru